• ВКонтакте
  • Facebook
  • Instagram

Новости

Интервью с Дашей Пауте

Даша Пауте - педагог, дефектолог, мама двух сыновей, специалист по современным методикам дошкольного образования, автор концепции и руководитель «Я в Домике», популяризатор свободной педагогики. Мы поговорили  о том, как сложился ее путь в профессии  и какие принципы  в отношениях с детьми и родителями  она считает основополагающими.
 

Как случился твой интерес к чему-то большему, как ты оказалась вне стандартной образовательной системы?
У меня было много разных профессий и  в разных ситуациях я могла бы по-разному отвечать, я много чего умею и много к чему имела отношение. Но мне всегда казалось, что это обязательно должно приносить пользу людям. Я, например, хотела стать врачом, который придумает супер-лекарство и спасет мир от чего-то страшного. И медицинский опыт, кстати,  не обошел меня стороной. Но если начинать сначала, то я  училась в хорошей школе с сильным гуманитарным уклоном, увлекалась  историей, философией, меня интересовало все человеческое. Находясь в этой среде, в какой-то момент я осознала для себя смысл фразы  о том, что  дети это наше будущее - это стало так четко, так понятно и так близко мне.  И пришло понимание, что  если ты хочешь что-то в будущее делать, если оно так важно -  просто займись детьми. А мне они всегда были интересны. В тот момент, казалось, что самые несчастные - это дети брошенные, особые и я решила пойти к ним. И все само собой складывалось: корпус коррекционной педагогики находится на Петроградке - чего далеко ходить),  вот я и  поступила на факультет олигофренопедагогики в Герцена. Поступила довольно легко и все это меня очень волновало,  но оказалось, что учиться  очень скучно, было много теории, которую я уже знала, лишних предметов для галочки и мало практики. 

Что было не так?
Выяснилось, что благодаря своему богатому школьному опыту и любопытству  я все это знаю. Десятый класс  у меня был бомбический, у нас был такой диалог с учителями, столько разной информации и возможностей мыслить и находить что-то свое. И тут уже  мне было сложно понять и принять новую систему, когда студенту приходится быть лишь сосудом, в который без всякой обратной связи что-то вливают. Сама система взаимодействия со знаниями была  мне не близка.
Я стала ходить на кафедру помогать, чтобы было не так скучно  – в скором времени познакомилась там со всеми и оказалось, что они классные, больше всех меня впечатлил зав кафедрой Матасов Юрий Тимофеевич. Я рассказала ему о своих сомнениях, и он, не моргнув глазом, ответил:  “Переходи на заочку. Иди работать”.

И это оказалось благом, этот европейский режим меня устроил.  Ты полностью свободен,  есть 4 недели  установочной сессии, при этом можно посещать любые дневные лекции, которые меня интересовали. И есть возможность делать что-то еще. 
Я стала работать  няней, у меня было двое детей, мы были в хороших отношениях, все шло прекрасно. И в тот момент моя  мама (а она медик) сказала:  “может ты к нам в больницу придешь работать? На детском отделении нужен кто-то вроде аниматора на несколько часов в неделю”. Так я попала в 31 больницу волонтером с желанием помогать. Так я оказалась на детском отделении гематологии, онкологии с применением химиотерапии. Я об этом ничего до этого не знала. И тут для меня открылся другой мир, другое измерение.

Что тебя так потрясло?
Я вдруг поняла, что некоторые общепринятые  вещи просто не работают. Что-то вне логики и даже вне официальной медицины. Вот к примеру позиция о том, что есть нормы и  есть не нормы…Что надо делать, чтобы ребенок выздоровел и чего не надо. Там были  дети с плохими прогнозами и они, на удивление,  через свое жизнерадостное отношение, меняли эти прогнозы. Есть в этом  что-то еще, помимо капельниц, процедур и химиотерапии.  Есть что-то в самом человеке, в самом ребенке.  И я видела, как они выздоравливают, несмотря на все это. Есть дети, которые благополучно преодолели все это и я с ними общаюсь и радуюсь за них.  Некоторые уходили и я грущу по ним до сих пор.
Все это дало возможность посмотреть на мир с другой стороны, проникнуть в саму суть  гуманной философии: какого бы роста и возраста человек не был, он человек, он личность и он имеет право на жизнь. А живет он, когда ему интересно, когда он чувствует себя значимым, когда есть поддержка рядом.
И я  больше 12 лет работала в этом месте.  Когда я туда пришла, там даже психолога не было, и я называлась “работником игровой комнаты”, грубо говоря, воспитатель. Но по штатному расписанию не может быть воспитателя на детском отделении, поэтому была ставка, которая была переделана из полставки уборщицы. Но какая разница, как это называлось, главное, что это работало, это было нужно.

Почему это было важно самой больнице?
Это  место уникальное, заведующая, Маргарита Борисовна Белогурова, сама по себе  человек потрясающий, неординарный, она такую команду создала и задала этот вектор: “мы здесь не только лечим”. Это совершенно другой подход. Сама идея игровой комнаты  была прорывом -  моя задача была создать атмосферу ДОМА в этой комнатке. И комнатка-то  сначала  была так себе. Вначале местом для игры был холл. Но представь типичный холл - в нем же  невозможно играть, нельзя уединиться: здесь все ходят туда-сюда, врачи, пациенты,  рядом реанимация. В итоге нас отселили на самый край, и в нашем распоряжении оказалась летняя веранда с входом на улицу. Там, конечно были проблемы - зимой было холодно, мы искали спонсоров, меняли окна, утеплялись, потихоньку обживались. 

Что там происходило и как это работало?
Когда я ездила в Германию, я видела такие места. У них такие игровые действуют 24 часа, там всегда кто-то есть, это место,  где тебя просто примут и обнимут, поддержат как по Ньюфелду. Кто находится в больнице: дети с тяжелыми диагнозами и их уставшие, испуганные родные, чаще всего мамы. И это очевидно, что им все это очень нужно.  Когда может прийти мама, которая 3 дня не могла отойти от ребенка, и быть спокойной, что ребенок будет в этот момент не один. И сами дети, которые отвлекутся от всего больничного и просто будут детьми. 
У меня есть  дети, которые уже выросли и давно не дети,  так вот они  помнят игровую, что там происходило, меня, наши игры, разговоры, но не помнят капельниц и операций -  это просто место, где им было хорошо, они забывали о том, почему они в больнице. 
Мы подстраивали среду под то, что мы действительно можем сделать. И это было живое общение  и оно работало - у ребенка есть постоянная  тусовка, есть Даша, которая принесет что-то и ему будет интересно… Интерес  - это базовая, ключевая  история. Его вообще невозможно вырвать, но он под воздействием внешних обстоятельств может погаснуть и притупиться. Так вот мы его поддерживали, старались, чтобы этот интерес не пропадал. 

Что было дальше? 
Потом я вышла замуж, ждала ребенка и поняла,  что уже не могу дать столько, сколько  давала раньше. Сделала перерыв, мне это было физически нужно. В это время попала в “Гранатик” - он тогда  только открывался и я столкнулась с израильской педагогикой, все это было так круто, вкусно, классно. И там снова пришла мысль, что все зависит от человеческого фактора, от того, кто возглавляет систему. Я все это изучала и работала там. Через израильскую систему, семинары, лагеря  познакомилась с  Димой Зицером и оказалась в “Апельсине”
 

Что важного ты  получила там  для себя и что дала проекту сама? 
Мне кажется, что в первую очередь мне был интересен подход, интересно было понять  про  рамки. И я уже была родителем -  мне хотелось понять,  как вписать всю эту гуманную педагогику в опыт мамы.  Потому что не имея детей, не будучи родителем, ты вроде как наполовину в этом, ты теоретик,  этот треугольник плохо работает. Потому что какая-то часть - это огромное влияние самих  родителей. Темперамент ребенка - это он сам, а вот характер это то, что дают родители. Мне было безумно интересно, я  как губка впитывала все, меня засосало   в эту дошкольную стихию и видела, что в этом есть большой интерес и осознанность. Я благодарна Наташе Зицер за то, что она дала мне возможность свободно  наблюдать и учиться -  это был отличный опыт, очень ценный для меня. 
Но настало время для чего-то еще, я как-то пришла разговаривать с Димой обо всем этом и  он уже знал ответ. Я спросила: что мне делать, какой-то затык ощущается, нет развития, не знаю, куда себя деть, как применить. Он просто  сказал: “Тебе надо расти, иди и займись собственным проектом”.
Я в очередной раз убеждаюсь, что мысли материальны. И я тогда часто представляла, планировала и думала, что бы я сделала.  А я  бы сделала “Домик” - это не только  про место, где ребенок может 8 часов потусить, это нечто другое - среда, где он может развиваться. 
И все совпало:  мы встретились с партнерами, сошлись в подходе с архитектором  и в  итоге построили место, где современная педагогика работает в тандеме с грамотно спланированным, продуманным игровым пространством. 
Я не скажу, что это просто:  я каждый день общаюсь с педагогами и родителями и проделываю огромную работу. Многим ведь этот подход кажется замороченным: “я просто хочу отдать в сад ребенка, мне на работу надо”.  Но ты уже знаешь, что не получится просто отдать, “Домик” -  это что-то большее. 

Что происходит с  семьей, когда они приходят в “Домик”? 
По моему опыту есть 2 варианта родителей. Одни  приходят самым простым путем: они много об этом читают, знают меня заочно, мы пересекались или кто-то посоветовал - они изначально понимают, куда они идут и принимают это. Они ищут как раз вот это отношение к ребенку - поддержку интереса, свободу, они  заочно нам доверяют, настроены позитивно,  отношения сразу хорошо складываются. И ребенок чаще всего очень открытый. Другая история,  когда люди “намаялись”: много где были, приходят с недоверием, боятся, настроены скептически, отрицают свой предыдущий опыт. Тут часто у ребенка какие-то сложности и у самого  родителя проблемы с доверием. И дальше важно, как строятся наши  отношения. Мы не оцениваем и не ставим диагнозы, мы открыты для общения, но вовлекаем родителя,  мы все  часть этой среды. 
И  если родитель нам начинает доверять, ребенок  открывается,  меняется на глазах и тут уже родитель приходит и спрашивает:  “а как вы так вот делаете?  Что вы там с ним делаете?”  Сразу любопытно и хочется об этом больше узнать.  У нас, например, стихийно сложился   клуб для родителей  “Плюшки с педагогикой”  - мамы и папы  приходят с плюшками, с нас чай-кофе, мы садимся что-то обсуждать, но это история не про лекцию и обучение, а про общение на какую-то актуальную тему - ну например,  “мой ребенок дерется”, - мы даем возможность родителям самим  предложить тему и найти ответы. 
Конечно, семья перенимает правила, которыми мы пользуемся в “Домике” - мы предлагаем  родителям им следовать и внутри семьи - так ребенку спокойнее, не надо разрываться и это же в итоге  комфортную среду дает в самой семье. 

Приведи пример -  расскажи, что родители приносят из “Домика” на уровне правил  и  ритуалов?
Мы в Домике считаем, что  не надо бросаться одевать детей целиком, они это делают сами. На период адаптации, конечно,  у нас достаточно взрослых, чтобы помочь малышу. Но нам важно, чтобы у ребенка прежде всего сформировались бытовые умения - это нужно для самооценки малыша и самостоятельности, он думает:  “я могу сделать это сам, я как мама/папа, я взрослый”. Мы, родители, чаще всего делаем так: все на бегу, вечно опаздываем и сами быстро одеваем его - так мы экономим  время, а  он думает, что его воспринимают как вещь. Ведь мы  лишаем его еще одной важной  страсти - быть взрослым (для них это так же, как быть свободным), они все этого хотят, вспомни себя в детстве!  Задача в том, чтобы поддержать это стремление. И сделать это корректно: не кричать “ты же  мужик”, а убедить его в этот конкретный момент принять решение.  И дать понять, что он важен, его мнение учитывают,  у него есть право голоса и поддержка окружающих.
Как это сделать еще? Он может участвовать в разговорах о покупке обоев, поездке в другую страну. И важно не отказываться от помощи, которую предлагает ребенок,  не лишать возможности проявить себя.  У меня вот есть такая история, когда моим детям может «очень нужно» с утра пораньше делать блины.  И да,  я понимаю, что это полтора часа времени, и я не всегда могу его найти,  но я принимаю решение, что могу это сделать, я  вижу что ему это дает и я готова отменить какую-то встречу или встать пораньше. Я чувствую, как он в этом растет, что это дает ему большее. Значит, нужно придумать что-то, чтобы это случилось.
И родители потихоньку перенимают этот опыт, и я вижу как это их вдохновляет.

Получается, что они  выходят из манипуляций и переходят на другой уровень - уважения и доверия?
Да, в ребенке  начинают видеть личность. Родители сами открываются, получают новый опыт, они растут вместе с детьми и  получается, что мы эту среду создаем. 

Ты много ездила по разным странам и видела разный опыт.  Какие находки,  технологии  и фишки тебя поразили тогда и ты взяла их на вооружение?
Тут, наверное, правильнее говорить не о технологиях и  методиках, а о самом подходе. У меня была университетская стажировка в Германии, я ездила в Израиль от “Гранатика” и “Апельсина” - мне было важно понять, как это устроено. Я заметила  одно, глобальное и важное - подход! Из этого рождается много.
Первое - это  уважение к ребенку. Используются те же приемы, те же методы, но если мы изначально не относимся к ребенку как к пустому сосуду, в который надо вложить инструкции, когда мы действительно его уважаем, то все меняется. Я поняла, что все идет из сердца. Можно довольно быстро обучить людей технологиям и хитростям. Вопрос, на какую почву это упадет, разделяет ли человек эту философию, это взгляд на общение или нет. Вот это дает эффект. Если ты человека уважаешь, ты не будешь на него кричать, будешь решать сложности в диалоге, будешь учитывать его мнение, задавать вопросы - и это все из внутреннего понимания и принятия.  А  то ведь многим родителям кажется, что можно ребенка как марионетку таскать, не ставя его в известность, куда и зачем  -  так он теряет связь с внешним миром, у него нет ощущения значимости, а дальше он не в   состоянии что-то решать сам и ему трудно понять, как он хочет. 
Ну а дальше -  единство требований. Очень важно поддерживать один курс в семье. Правила и рамки должны быть понятны и  доступны каждому и поддерживаться каждым. А если одному позволено, а другому нет – доверие начинает пошатываться. Важно понимать, что игра «плохой полицейский – хороший полицейский» - это как раз двойное послание, считывать такие ребенку очень сложно.
Теорий не так уж много и они часто об одном. Недавно я была на семинаре  у Шалвы Амонашвили, и там снова возникла мысль, которая тянется тысячелетиями: агрессия рождает только агрессию.  О чем все это? Если вы эту агрессию проявляете, то получите ее же в ответ. И если пока  ваш ребенок не дал вам в нос, то уже дал кому-то в садике, а через некоторое время и вам прилетит.  Агрессия никуда не уходит - просто учитывайте это. 

Также важна идея про непрерывность развития, о том, что  все взаимосвязано. Ты же не можешь сказать, что развитием ребенка мы занимаемся со стольки-то до стольки - ведь  он в каждую минуту чему-то учится  и все на это влияет, все связано. 
Само пространство Домика - это не просто место, это тоже часть команды, все работает вместе: люди, стены, то, как продуманы плавные линии, как расставлены стулья, в каком месте и насколько открыты и закрыты мастерские и спальни. В каждой зоне мы старались учитывать те самые принципы, о которых я говорила выше. 
Взять, к примеру, туалет: двери в них, они не глухие, у ребенка есть возможность иметь личное пространство, но в то же время мы можем помочь ребенку если потребуется. Взрослым ведь не очень понравится идея пользоваться открытым туалетом, давайте уважать и детское желание иметь приватность. При этом мы понимаем, что ребенку может понадобиться помощь, поэтому двери устроены таким образом, чтобы малышу можно было быстро помочь, не нарушая его границ.
Идея непрерывности тоже легко читается. У нас нет ситуации, когда вот эта пирамидка  для тех кому от года до двух, а вот это пространство для трехлеток. Мы рассчитываем зоны ближайшего развития и делаем их комфортными для разных возрастов. Так, например, у нас появился домик в домике - особенное место во второй мастерской, для самых маленьких,  когда они способны принять и освоить эти габариты, все настроено под них - они почувствуют себя спокойно и комфортно, и при этом есть возможность расти. Да, у нас есть рамки нашего пространства, рамки курирующих нас организаций и инстанций, но при этом мы гибкие и меняем пространство, исходя из задач и анализа  внутренних процессов.

У нас в Домике принято учиться, нам важно чтобы единство требований соблюдалось и  оно действовало для всех - каждый месяц  мы организуем внутренние семинары:  на днях был по первой помощи, ранее - по детской гештальт-терапии, где  педагоги говорили, например,  об интроекции  - ребенок дошкольного возраста очень чувствителен, и мы должны учитывать нюансы возрастной психологии,  лучше понимать потребности ребенка. Или, например,  важно думать про собственный ресурс, нам нужно что-то, что спасает от выгорания - мы снова приглашаем специалистов и  учимся. Сила всей этой системы в том, что мы все разные, но каждый найдет что-то свое. 

То есть выходит, что это какая-то всеобъемлющая история, протяженная во времени и она глобально - про диалог. И если смотреть на наших детей - тех, кто растет с нами в Домике,  это очень хорошо  видно. Это подтверждает вся моя практика  - ученики, которым уже за 20  и я  когда-то была их няней или учителем - у меня есть возможность проследить их путь и понять, что происходило. И то, что я вижу, даёт мне возможность  убедиться в том, что именно это и работает. 


вопросы: Екатерина Казанина
фото: Ирина Гайдук и личный архив Даши Пауте